– Запас топлива на самолете примерно на час, – голос Дениз звучал спокойно. – Какой аэродром посадки вы можете предложить?

Голос авиадиспетчера был столь же спокоен: «Я не могу ничего гарантировать, но Корнуолл – лучший для вас вариант. Он закрыт еще не полностью. Колд-Харбор, рыбацкий поселок около мыса Лизард-Пойнт. Там есть взлетно-посадочная полоса ВВС времен Второй мировой войны. Я передам ваши координаты спасательным службам. Удачи».

Еще двадцать минут мы летели на высоте три тысячи футов в тумане, затем пошел очень сильный дождь. Пот на лице Дюпона проступал все отчетливее, иногда он что-то бормотал по-французски. Вокруг нас уже бушевала гроза, и самолет начало болтать.

Дениз сообщала по радио наши координаты наземным службам. Ее голос ни разу не дрогнул.

– Просим посадку на аэродроме Колд-Харбор.

В эфире стоял сильный треск, который вдруг прекратился, и нам ответил уверенный голос: «Говорит Колд-Харбор, Королевская служба спасения на воде. Я – Зек Экланд. Вы не сможете здесь приземлиться. Я свою собственную ладонь не могу разглядеть».

Для Дюпона это оказалось последней каплей. По его телу прошла судорога, голова свалилась набок. Самолет начал быстро терять высоту, но Дениз удалось удержать машину.

Я попытался нащупать у Дюпона сонную артерию: «Пульс есть, но слабый. Похоже, сердечный приступ».

– Возьми спасательный жилет из-под кресла и надень на него, – сказала Дениз, все еще сохраняя спокойствие. Включив автопилот, она натянула спасательный жилет на себя.

– Мы упадем в воду?

– У нас не очень большой выбор. – Она снова перешла на ручное управление.