Я попытался пошутить – это моя слабость.

– Но ведь сейчас март, вода холодная.

– Помолчи, а? Тут не до шуток, – сказала она и продолжила говорить в микрофон: – Колд-Харбор, я сажусь на воду. У пилота, возможно, сердечный приступ.

Ответил все тот же уверенный голос: «Вы знаете, чем вы рискуете?»

– О да. Вторым пассажиром.

– Я известил спасательную авиацию ВМФ, но они вряд ли смогут чем-нибудь помочь в таком густом тумане. Катер на пути к вам, и я на его борту. Сообщите свои координаты.

К счастью, на самолете был прибор Глобальной системы местоопределения, и Дениз прочла вслух его показания.

– Иду на посадку, – сказала она.

– Святый Боже, а вы – смелая! Мы будем на месте.

Мы с женой часто обсуждаем ее полеты, и я знал, что легкий самолет с неподвижным крылом при слабом ветре и слабой волне надо сажать против ветра, а при сильном ветре и сильном волнении – параллельно гребню волны. Проблема заключалась в том, что мы не видели, что ожидает нас внизу.

Дениз сбросила скорость, и мы устремились вниз. Тысяча футов, пятьсот. Неожиданно на двухстах футах туман рассеялся, внизу открылось море, и Дениз пустила самолет против ветра. Я думаю, в эти мгновения она проявила себя величайшим пилотом. Самолет ударился о воду, скользнул по волнам и остановился. Через секунду Дениз открыла дверцу кабины.

– Вытащи его, – сказала она, вылезая на крыло.

Я отстегнул ремень Дюпона и протолкнул его в дверь головой вперед. Дениз соскользнула с крыла в воду, потянув Дюпона за собой. Вслед за ним выбрался и я. Я вспомнил статистику вынужденных посадок в море. В среднем, до того как утонуть, самолет остается на плаву полторы минуты.

Дюпона и крепко державшуюся за него Дениз в желтых спасательных жилетах относило от самолета, который уже начал погружаться в воду. Я было последовал за ними, но тут она закричала: «Таркуин остался там!»